Семейный психолог Вениамин Васнецов всегда считал, что проклятие, о котором шептались родственники, — просто старинная басня. Пока однажды утром не обнаружил на кухонном столе обручальное кольцо, смятую записку и тишину в доме, слишком громкую для места, где обычно топочут ноги четырёх дочерей. Даша исчезла в канун их свадебной годовщины, оставив ему на попечение четырёх девочек, школу, кружки и вопрос, который теперь звенел в голове без перерыва: "Как?"
Теперь Вениамину, как когда-то его собственному тестю, пришлось учиться быть для своих детей всем сразу — и отцом, и матерью, и тем, кто выслушает перед сном. Расписание, составленное с точностью до минуты, трещало по швам в первый же день: младшая, Алиса, искала розовый бант, средняя, Маша, отказывалась есть кашу, а старшие, Полина и Варя, вели молчаливую войну из-за наушников. Вениамин, привыкший разбирать чужие семейные кризисы в уютном кабинете, стоял посреди кухни в пижаме, чувствуя себя так, будто его высадили на незнакомой планете без инструкции.
Именно тогда на пороге появились Васнецовы — все, от бабушки Веры с её фирменными пирогами до двоюродного дяди Коли, мастера на все руки. Они не стучались, а входили, будто всегда знали, что их время пришло. Бабушка Вера, не задавая лишних вопросов, взяла под контроль кухню. Дядя Коля починил сломавшуюся дверцу шкафа и между делом научил Вениамина, как завязывать сложные банты. Тётя Лида, школьный учитель с сорокалетним стажем, усадила девочек за уроки, превратив домашнее задание в игру.
Поначалу Вениамин пытался сохранять контроль, составлять списки, сопротивляться этому хаотичному, но тёплому вторжению. Но однажды вечером, увидев, как младшая дочь засыпает на плече у дяди Коли, слушая его нелепую сказку про воробья-путешественника, а старшие, смеясь, помогают бабушке лепить пельмени, он понял: проклятие Васнецовых — это не про разлуку. Это про то, что семья, даже когда кажется, что она разлетается на куски, обладает странным, шумным, навязчивым умением собираться вокруг того, кто в этом больше всего нуждается. И что иногда, чтобы стать своим детям и папой, и мамой, и другом, нужно просто позволить другим быть семьёй для тебя самого.
